июль 2013 г
Под мерный стук колес и скрип вагонов засыпая, я понимала, что люблю Россию. Страну. И, говоря чужими словами, "ненавижу государство". С огромной страстью к справедливости, я никогда не переживу пинков нашей системы, спустив все на самотек ради собственных и без того расшатанных нервов и желания поскорее со всем покончить. Поэтому любить страну придется на расстоянии – так-то оно спокойнее, чувства крепче, разногласий меньше. Как с родственниками.
...Выехали из Астрахани мы глубокой ночью. С нами в вагоне ехала компания темнокожих, говорливых и громких, которые, правда, в следующие сутки практически не выходили из купе. В соседнем "поселились" две мерзко кричащих мамочки с кучей детей, которые контролировались исключительно криками. До Саратова ехали одни, затем к нам подсели бабуля и внУчек. Бабуля взяла в дорогу пиво, внучек – ноутбук и приставку. Первая храпела всю дорогу, второй не спал все время и шмонькался туда-сюда.
За окнами – леса и поля, небольшие деревни и крупные населенные пункты. Спать не хочется – я впервые в жизни еду в Москву. Вокруг нескончаемая зелень, сосны-ели-березки, кррасота. Я верю, что все пройдет отлично. Я начинаю понимать, насколько на самом деле огромна наша страна и сколько еще я не видела. После отъезда из Саратова начинается гроза.
Ночь перед прибытием мы не спали. Каждый думал о своем, надеясь уснуть под раскатистый храп саратовской бабули. В купе исправно работал кондиционер, поездка нереально доставляла. Уснуть так и не получилось. Проснувшаяся бабуля, пытаясь сложить белье (почему-то это она делала не стягивая его с верхней полки, а стоя на нижней и балансируя), начала падать, снесла все, что можно было снести и орала как потерпевшая. Подъезжали к городу медленно и мучительно. 5:30 утра, мы на Казанском вокзале. Смотрю по сторонам, открыв рот – Москвааа...
Поехали на Павелецкий (обратный поезд в 23 с небольшим), сдали сумки в камеру хранения. Между тем, очень хочется спать. А нам еще много всего предстоит. В ближайшем сабвее наблюдаем скандал – мужчина пытался отправить кассиршу восвояси из златоглавой. Восвояси в данном контексте – в степи Казахстана, это дословно. Метро оправдало все мои ожидания – масса угрюмого и серого народа, не видящего ничего вокруг себя. То ли роботы, то ли зомби, я не определилась. Рот не закрываю, смотрю по сторонам.
Доехали до Полянки. До чего же много церквей в этом районе. Красивые очень. Дотопали до Большой Ордынки. Мерзнем – 29 июля в Москве. Здание посольства внушает страх, охрана – тоже. Все пришедшие, кто в первый раз, кто в десятый, очень приветливые и спокойные люди. Вот пришли молодые девушки, одна из них машет свидетельством о рождении прабабушки, оригиналом от 1929 года, другая – двумя дипломами. Москвички. Старички очень милые, все похожи на моего волгоградского деда, даже говорят с теми же интонациями. Но своей среди них себя не чувствуешь. Улица очень тихая. Непривычно тихая.
В здании посольства всем раздали анкеты...детям в такие моменты совсем неспокойно, особенно после дороги, в одной семье мальчику стало плохо. Он фонтанировал так, что испачкал буквально все, включая стул мужа. Повезло, что не самого мужа. Отлично денек начался. Родители, конечно же, извинялись, но что тут поделаешь, никто не застрахован.
Секретарь – необычная женщина в самой простой одежде – носит прическу с выбритой на затылке мордой кота. Очень интересно разговаривает. Да, здесь используют такие обращения как "госпожа", "господин" и никого это не удивляет. Кажется, что ты не совсем в России находишься – все взаимовежливы и спокойны, несмотря на долгое ожидание. А ожидание здесь – это страшно. Коленки трясутся.
У секретаря консула, который рассматривает документы, все еще страшнее. Здесь тебя изучают под микроскопом. Проверяют. Вдруг наш брак с мужем фиктивный. Вдруг...вдруг...нам этого не сказали в открытую, но вопросы говорят сами за себя. По выходу из кабинета я разрыдалась. Вот так, перед всеми, кто еще сидел в ожидании. Хотя мне не сказали "нет". И мне было ужасно стыдно. Правда, такого эмоционального напряжения я давно не переживала в своей жизни. Парень из Петербурга, зашедший до нас, тоже плакал, тихонько, прикрыв кудрявую голову шляпой, зажатой в руке. Ему ответили однозначное "нет", пока не найдутся оригиналы документов. Такие дела. Храните все документы, связанные с вашей семьей. "В сберегательных кассах!" Когда-нибудь это может пригодиться.
Мы вышли из посольства и побрели по улице. Я, конечно же, в соплях и с мыслью "аааааааааа, мы все умрем, все плохо-плохо, жизнь – тлен", муж – молчаливый и расстроенный. Я плакала, не переставая, еще часа три. Рекорд. Я плакала в аптеке, в кафе, на улице, в метро, на вокзале. В эти моменты думалось: "Жизнь твоя – говно, планы твои – говно, да и сам ты – говно". В зале "повышенной комфортности" вырубилась на диване, подложив под бок документы и фотоаппарат. Но час сна не спас мое лицо, которое было раздутым и красным до следующего утра. Мы сели в поезд. Уже по пути я узнала, что один из недостающих документов лежит себе преспокойненько у мамы дома, а остальное...остальное потом. В нашем вагоне едет Норма Бейтс и ее младший сын. Это очень занимательно. Они даже вели себя так же, как герои сериала. Ну, почти. Парень странноватый, мама тоже. Плацкарт куда интереснее купе. Мы едем домой.
Под мерный стук колес и скрип вагонов засыпая, я понимала, что люблю Россию. Страну. И, говоря чужими словами, "ненавижу государство". С огромной страстью к справедливости, я никогда не переживу пинков нашей системы, спустив все на самотек ради собственных и без того расшатанных нервов и желания поскорее со всем покончить. Поэтому любить страну придется на расстоянии – так-то оно спокойнее, чувства крепче, разногласий меньше. Как с родственниками.
...Выехали из Астрахани мы глубокой ночью. С нами в вагоне ехала компания темнокожих, говорливых и громких, которые, правда, в следующие сутки практически не выходили из купе. В соседнем "поселились" две мерзко кричащих мамочки с кучей детей, которые контролировались исключительно криками. До Саратова ехали одни, затем к нам подсели бабуля и внУчек. Бабуля взяла в дорогу пиво, внучек – ноутбук и приставку. Первая храпела всю дорогу, второй не спал все время и шмонькался туда-сюда.
За окнами – леса и поля, небольшие деревни и крупные населенные пункты. Спать не хочется – я впервые в жизни еду в Москву. Вокруг нескончаемая зелень, сосны-ели-березки, кррасота. Я верю, что все пройдет отлично. Я начинаю понимать, насколько на самом деле огромна наша страна и сколько еще я не видела. После отъезда из Саратова начинается гроза.
Ночь перед прибытием мы не спали. Каждый думал о своем, надеясь уснуть под раскатистый храп саратовской бабули. В купе исправно работал кондиционер, поездка нереально доставляла. Уснуть так и не получилось. Проснувшаяся бабуля, пытаясь сложить белье (почему-то это она делала не стягивая его с верхней полки, а стоя на нижней и балансируя), начала падать, снесла все, что можно было снести и орала как потерпевшая. Подъезжали к городу медленно и мучительно. 5:30 утра, мы на Казанском вокзале. Смотрю по сторонам, открыв рот – Москвааа...
Поехали на Павелецкий (обратный поезд в 23 с небольшим), сдали сумки в камеру хранения. Между тем, очень хочется спать. А нам еще много всего предстоит. В ближайшем сабвее наблюдаем скандал – мужчина пытался отправить кассиршу восвояси из златоглавой. Восвояси в данном контексте – в степи Казахстана, это дословно. Метро оправдало все мои ожидания – масса угрюмого и серого народа, не видящего ничего вокруг себя. То ли роботы, то ли зомби, я не определилась. Рот не закрываю, смотрю по сторонам.
Доехали до Полянки. До чего же много церквей в этом районе. Красивые очень. Дотопали до Большой Ордынки. Мерзнем – 29 июля в Москве. Здание посольства внушает страх, охрана – тоже. Все пришедшие, кто в первый раз, кто в десятый, очень приветливые и спокойные люди. Вот пришли молодые девушки, одна из них машет свидетельством о рождении прабабушки, оригиналом от 1929 года, другая – двумя дипломами. Москвички. Старички очень милые, все похожи на моего волгоградского деда, даже говорят с теми же интонациями. Но своей среди них себя не чувствуешь. Улица очень тихая. Непривычно тихая.
В здании посольства всем раздали анкеты...детям в такие моменты совсем неспокойно, особенно после дороги, в одной семье мальчику стало плохо. Он фонтанировал так, что испачкал буквально все, включая стул мужа. Повезло, что не самого мужа. Отлично денек начался. Родители, конечно же, извинялись, но что тут поделаешь, никто не застрахован.
Секретарь – необычная женщина в самой простой одежде – носит прическу с выбритой на затылке мордой кота. Очень интересно разговаривает. Да, здесь используют такие обращения как "госпожа", "господин" и никого это не удивляет. Кажется, что ты не совсем в России находишься – все взаимовежливы и спокойны, несмотря на долгое ожидание. А ожидание здесь – это страшно. Коленки трясутся.
У секретаря консула, который рассматривает документы, все еще страшнее. Здесь тебя изучают под микроскопом. Проверяют. Вдруг наш брак с мужем фиктивный. Вдруг...вдруг...нам этого не сказали в открытую, но вопросы говорят сами за себя. По выходу из кабинета я разрыдалась. Вот так, перед всеми, кто еще сидел в ожидании. Хотя мне не сказали "нет". И мне было ужасно стыдно. Правда, такого эмоционального напряжения я давно не переживала в своей жизни. Парень из Петербурга, зашедший до нас, тоже плакал, тихонько, прикрыв кудрявую голову шляпой, зажатой в руке. Ему ответили однозначное "нет", пока не найдутся оригиналы документов. Такие дела. Храните все документы, связанные с вашей семьей. "В сберегательных кассах!" Когда-нибудь это может пригодиться.
Мы вышли из посольства и побрели по улице. Я, конечно же, в соплях и с мыслью "аааааааааа, мы все умрем, все плохо-плохо, жизнь – тлен", муж – молчаливый и расстроенный. Я плакала, не переставая, еще часа три. Рекорд. Я плакала в аптеке, в кафе, на улице, в метро, на вокзале. В эти моменты думалось: "Жизнь твоя – говно, планы твои – говно, да и сам ты – говно". В зале "повышенной комфортности" вырубилась на диване, подложив под бок документы и фотоаппарат. Но час сна не спас мое лицо, которое было раздутым и красным до следующего утра. Мы сели в поезд. Уже по пути я узнала, что один из недостающих документов лежит себе преспокойненько у мамы дома, а остальное...остальное потом. В нашем вагоне едет Норма Бейтс и ее младший сын. Это очень занимательно. Они даже вели себя так же, как герои сериала. Ну, почти. Парень странноватый, мама тоже. Плацкарт куда интереснее купе. Мы едем домой.
Комментариев нет:
Отправить комментарий